Ярослав Огневьюк

В начале февраля Ярослав Огневьюк вместе со своей командой перешел из Дубинский и Ошарова в Саенко Харенко. Мы вырвали из контекста нашего с ним интервью самые лучшие и самые худшие кусочки.

🧐 Між іншим, цей текст краще читається мовою Кобзаря.

ВДЗЗ — это серия прекрасных интервью с представителями украинской юридической песочницы. Их делаем мы с @Егор Желтухин (главный редактор Юридична Газета) на ютуб канале skrypin.ua. А это — просто еще одна попытка заставить посмотреть видео целиком. Именно потому фразы не всегда именно в том контексте, в котором они были в видео. А иногда — в том.

Предпринимательство и бизнес имеют немного разные оттенки. Бизнес процессы можно постигать и постоянно учиться развивать команду, быть лидером, менторить. А предпринимательство — это чисто про деньги. Себя я считаю юристом-бизнесменом.

Для того, чтобы сложить такой серьезный паззл, как своя компания, нужны единомышленники, команда, другие составляющие. В тот момент, когда я задумывался о своей компании, этих составляющих не было.

Переговоры о переходе команды проходили интенсивно. Это был декабрь 2018 года. Но до того было много очень общих разговоров с моим другом Назаром Чернявским (мы в школе вместе учились). Мы обсуждали рынок, нащупывали общее виденье.

Когда готовился сказать партнерам об уходе, очень волновался. Я проработал там 12 лет. Я благодарен Михаилу Дубинскому за поддержку и за то, что все эти годы мы шли плечом к плечу. И я понимал, что мой уход может быть воспринят как неблагодарность. Старое поколение людей может так воспринимать. Но он воспринял нормально.

Почти вся моя команда пошла со мной. Часть клиентов ушла со мной. Я считаю, что не нарушил этических норм: я не общался с клиентами о переходе до публичного оглашения, я дал возможность компании Дубинский и Ошарова сделать это первыми. После их разговора клиенты мне звонили, писали в WhatsApp, расспрашивали, куда я иду, и соглашались перейти со мной.

Партнерский договор у нас был, но очень общий. Условий о non-solicitation в нем не было.

С Александром Падалкой мы все еще ведем переговоры о распределении обязанностей. Мне дали карт-бланш для того, чтобы развивать практику так, как я это вижу. Я планирую привлекать Александра так, чтобы он мог свои знания и опыт применить на благо компании.

Один в поле не воин, нужна команда. Но команда может перегореть. Ей нужна постоянная мотивация, система бонусов — все это есть в Саенко Харенко.

Мне нравится, как в Саенко Харенко работают внутренние подразделения: маркетинг, ИТ, биздев. Они очень крутые и максимально заточены на комфортную с ними работу.

В Дубинский и Ошарова все не так плохо. Не плохо и не хорошо, просто по-другому. Там люди живут в другом ритме.

В Дубинский и Ошарова у меня была возможность и полный карт-бланш строить Ватикан. Ватикан — так называли мою практику.

Не могу сказать, что я разделяю абсолютно все ценности всех партнеров Саенко Харенко. Я не думаю, что должен быть полностью интегрирован в их ценности. Но мы должны найти много общих ценностей.

Наш Ватикан уже вписался в корпоративную культуру Саенко Харенко.

Я не хочу подавать руку отдельным людям. Если бы я модерировал какую-то сессию с таким человеком, то задал бы ему пару интересных вопросов.

Адвокатура находится еще не на том уровне развития, на котором бизнес-адвокатура хотела бы ее видеть.

Я считаю, что бизнес адвокаты являются носителями высоких этических стандартов, потому что мы работаем с международными компаниями, которые являются носителями таких стандартов.

Канцелярит отличает юристов от неюристов.

Профессиональный юрист никогда прямо не выскажет свою позицию, если она не в поддержку клиента.

Лучше избегать прямых ответов, быть последовательным и дипломатичным.

Практика интеллектуальной собственности зарабатывает в Украине 16–18 миллионов в год. Эту сумму делят между собой 10 компаний.

Изменений на украинском юридическом рынке хотят те, кто об этом прямо говорят. Например те, кто поддерживают новый закон об адвокатуре.

Я меряю юридический рынок не только деньгами, а еще количеством хороших проектов, трудоемкостью.

Я пока только осваиваю ценности в Саенко Харенко. Но уже точно вижу свободу развития. Свободу инициативы: она не глушится руководством. Юрист или даже младший юрист может подойти к руководству фирмы (к Назару Чернявскому), и он ее подхватит.

Раньше в Саенко Харенко не было кросс-сейла и реферал фи между практиками. С моим приходом мы начали это внедрять.

Я и не зарплатный партнер, и не долевой партнер. Я процентный партнер.

У множества юристов определенный научный склад ума. Им будет комфортно работать судьями. Я никогда не буду судьей, потому что научного склада ума у меня нет.

Я не люблю комментировать конкретные вещи. Это непрофессионально.

Откат инхаузу? Что это?

Клиентов рекомендую, референс фи не брал. Сам референс фи готов платить.

Национальный режим исчерпания или международный: на данном этапе — как будет выгодно клиенту.

Возглавить АПУ должен лучший. Я буду голосовать за Дениса Бугая.


— Вы все врети. Не мог Ярослав это сказать. — Да, именно так. Мертвые юристы просто очень хотят, чтобы вы посмотрели оригинал. Вот же он:


Текст зашел как дети в школу? Хочешь еще таких? Так становись внезапно патроном мертвых юристов: